Здравствуйте, Гость
Регистрация| Вход
Внимание! При любом использовании материалов сайта, ссылка на www.ossetians.com обязательна!
Ирон Русский English





http://allingvo.ru/ АБХАЗИЯ - Apsny.Ru

Проект по истории и культуре Осетии и осетин - iriston.com iudzinad.ru



Rambler's Top100 Индекс цитирования

Аликов (Алыккаты) Хазби
< назад  Комментарии к статье (3)      Версия для печати

АЛЫККАТЫ (АЛИКОВ) ХАЗБИ  

 

Предводитель жителей с.Кобан в кровавой битве против карательной экспедиции генерала Абхазова в 1831 году. Погиб как герой, защищая интересы своего народа и честь осетина-горца.  

Долгое время, при социализме, Хазби был отнесён к буржуазно-националистическим личностям того времени. Под запретом оказалось любое упоминание о нём. Были также запрещены одноимённая трагедия Е.Бритаева и народная песня, сложенная об этом герое. 

Но времена меняются, и сегодня мы воздаём должное, оценивая бесстрашие и героизм Хазби Алыккаты. 

 

 

 

Песня о Хазби Аликове в исполнении Калци Кусаева и хора  

 

О событиях тех лет:  

 

КАРАТЕЛЬНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ГЕНЕРАЛА АБХАЗОВА  

 

Миротворческие усилия Осетии. События в Южной Осетии вызвали тревогу среди горцев Северного Кавказа. В состоянии военно-политической напряженности находилась Северная Осетия. Здесь хорошо понимали, что после Южной Осетии российское командование может направить свои войска на северные склоны Кавказского хребта. Из Северной Осетии к генералу Ренненкампфу была отправлена специальная делегация, предложившая российской администрации переговоры с обсуждением вопросов о российско-осетинских отношениях. Депутация подтвердила приверженность осетин договоренностям 1774 г. о присоединении Осетии к России. Она также просила Ренненкампфа приостановить военные действия в Осетии, способные подорвать доверие к России. 

Ренненкампф одобрил миротворческую миссию, с которой прибыла к нему депутация из Северной Осетии. За внешней учтивостью генерала, однако, скрывалось коварство, которое часто отличало российских офицеров, действовавших на Кавказе. Якобы для того, чтобы убедиться в политической надежности осетин, Ренненкампф предложил направить в Северную Осетию капитана Ковалевского. Поверив генералу, осетинская депутация согласилась на поездку его представителя. В Северной Осетии Ковалевский был встречен доброжелательно. С его приездом связывали надежду на сохранение мира. На самом же деле российский офицер имел поручение от графа И.Ф.Паскевича и генерала Ренненкампфа собрать дополнительные сведения, необходимые для вооруженного вторжения в Северную Осетию. 

Капитан Ковалевский представил доклад о выполнении секретного поручения и подтвердил, что Северная Осетия вполне благонадежна для России. «Лично удостоверился, — писал Ковалевский, — в чистоте их (осетин. — Ред.) расположения к русским». И.Ф.Паскевич и сам не сомневался в союзническом отношении Северной Осетии к России. Сообщая об этом в Петербург, он указывал на готовность Северной Осетии подтвердить верность России и свое согласие на назначение «к ним кого-либо из военных чиновников, обязуясь выстроить ему приличное помещение и давать от себя содержание, какое будет назначено правительством». 

Но в планы правительства не входило мирное утверждение российской администрации. Оно настаивало на насильственном внедрении российского административного режима. Планировалось и другое: карательная экспедиция должна была депортировать осетин из горных ущелий. 

Еще недавно горцы сами с охотой переселялись в предгорную зону Северного Кавказа. Однако массовое переселение, состоявшееся в 20-х гг. XIX в., а также резкое сокращение численности населения из-за обрушившихся на горцев эпидемий, сняло остроту вопроса о перенаселенности для горных обществ. Оставшиеся жить в горах не желали покидать насиженных мест. Российская администрация, напротив, настаивала на дальнейшем переселении осетин с гор на равнину. Она рассматривала горы как удобное для жителей убежище, позволявшее им сохранять свободу и независимость, что в значительной мере затрудняло создание здесь управленческого аппарата. 

Военные действия под командованием Абхазова. Летом 1830 г. к Владикавказу стягивались войска, которым предстояло совершить вооруженное вторжение сначала в Ингушетию, а затем в Северную Осетию. Сюда прибыли два батальона Севастопольского пехотного полка, две роты из Кавказских линейных батальонов, две сотни конных казаков. Во Владикавказ подтянули также восемь пушек (4 «горных единорога» и 4 мортиры), а для взрыва башен и жилых каменных строений был создан отдельный отряд. 

Хорошо вооруженный отряд российского командования возглавил генерал И.Н.Абхазов, грузин по происхождению, близкий к графу И.Ф.Паскевичу офицер. Военным операциям в Ингушетии и Северной Осетии придавали особое значение. За их ходом пристально следил Николай I, требовавший от командования на Кавказе строгого выполнения плана карательной экспедиции. 

Военные действия начались в Ингушетии. Генералу Абхазову было приказано держать под большим секретом его поход в Северную Осетию, который должен был состояться вслед за карательными акциями в Ингушетии. 

Но в Осетии знали о предстоящем вооруженном вторжении российских войск и готовились к этому. Часть горцев уходила в горы, в недоступные для войск места, другая часть укрепляла подступы к селам, а наиболее влиятельные старшины выехали во Владикавказ для переговоров с Абхазовым. В Осетии были согласны не только на утверждение здесь российской администрации, но и на переселение на равнинные земли, как того требовало командование. Главным для Осетии было недопущение вооруженного конфликта с российскими войсками, в которых уже служили многие осетины. 

Абхазов больше опасался союза ингушей с осетинами и их совместных действий против его отряда. Чтобы не допустить военно-политического объединения двух народов, он пригласил к себе во Владикавказ тагаурских старшин и объявил им о карательной экспедиции в Ингушетию. Абхазов не скрывал, что после Ингушетии его экпедиция направится в Осетию. Однако он заверил осетинских старшин, что в Осетии он не намерен проводить военных операций. Представители Тагаурии не поверили заверениям Абхазова, они пожелали иметь в составе его экспедиции своих наблюдателей. Старшины надеялись, что послав наблюдателей в отряд Абхазова, они узнают о его истинных намерениях. 

Абхазов согласился с просьбой осетинской делегации, большая часть которой, в том числе и офицер Азо Шанаев, отправилась в качестве наблюдателей вместе с карательной экспедицией в Ингушетию. Другая группа делегатов вместе с Бесланом Шанаевым вернулась в Осетию. Она взяла на себя организацию обороны на случай, если российские войска будут проводить в Осетии карательные меры. 

Укрепив свои силы еще двумя линейными батальонами, 8 июля 1830 г. Абхазов вторгся в Ингушетию, в ее западную часть, где находились как ингушские, так и осетинские села (Даллагкау, Калмыкау, Уаллагкау и др.). Сожжение нескольких населенных пунктов и избиение насмерть шпицрутенами оказавших сопротивление ингушей заставили представителей Ингушетии явиться к Абхазову — «просить пощады и с изъявлением предаться воле правительства». 

После Ингушетии Абхазов, пополнив боеприпасы и продовольствие отряда, предполагал двинуться на Осетию. Но, узнав о том, что военный отряд осетин численностью в 2500 повстанцев занял оборону на подступах к Тагаурскому обществу, он вернулся во Владикавказ. Это было серьезным отклонением от плана покорения Осетии, утвержденного Николаем I. Император потребовал объяснения от графа И.Ф.Паскеви-ча и генерала Абхазова. Оба сослались на усталость войск, которым якобы пришлось потратить немало времени и сил в боях в Ингушетии. 

Увеличив свой отряд бригадой генерала Бихмана, прибывшего из Грузии, и тремя ротами, 26 июля Абхазов вторгся в Осетию. Южную Осетию вплоть до Нара блокировал генерал Ренненкампф, в задачу которого входило лишить Северную Осетию возможной военной помощи с юга. Против Абхазова, двигавшегося в Осетию со стороны Ларса по Су-аргомскому перевалу, действовало ополчение, состоявшее в основном из тагаурцев. К ним на помощь пришли также боевики из Куртатинского и Алагирского обществ. Вскоре куртатинский отряд вынужден был покинуть ополчение. Ему стало известно, что один из отрядов генерала Абхазова проник в Куртатинское ущелье по бассейну р.Фиагдон. 

Основные бои произошли на Суаргомском перевале. Несмотря на неравенство сил и превосходство российских войск в вооружении, ополчение нанесло чувствительные удары по экспедиции Абхазова. Трехдневные бои шли с явным перевесом сил осетинских ополченцев. Недостаток боеприпасов, усталость людей, ряды которых не пополнялись свежими силами, играли на руку Абхазову. Ему удалось перейти через Суаргом, занять селения Саниба, Кани и вступить в Даргавс — центр Тага-урского общества. Упорное сопротивление продолжали оказывать Абхазову села Ганал и Хуссар-Ламардон. Российские войска дотла разрушили эти села и сожгли их посевы. С такой же жестокостью они расправились с селом Кобан, хотя его жители вели себя мирно. 

Из Даргавса Абхазов часть своего отряда под командованием офицера Плотникова и группу взрывников, возглавляемую генералом И.Бларам-бергом, направил в Куртатинское ущелье. За сопротивление, оказанное российским войскам, куртатинцы подверглись жестокой экзекуции. Села Барзикау, Лац, Хидикус, Уаласых — всего 10 населенных пунктов — были сожжены и разрушены. Отряд Плотникова уничтожил весь хлеб. Оставшимся без крова и продовольствия жителям Плотников предложил явиться в Даргавс и принять присягу верности российскому императору. 

Итоги карательных мер в Северной Осетии. 4 августа 1830 г. генерал Абхазов собрал жителей близлежащих сел, а также представителей осетинских обществ, и зачитал им свое «Объявление». В нем он обвинил осетинский народ в «вероломстве» — так расценивалось сопротивление народа вооруженному насилию, граничившему с геноцидом. 

Как наказание за «вероломство» осетинское крестьянство отныне облагалось российским государством податью. Абхазов объявил также о репрессивных мерах в отношении лиц, выступивших в качестве лидеров осетинского сопротивления. Бита Канукова, Бозрука и Дзанхота Мам-суровых, Кургока Карсанова, Хамурзу Тулатова, Беслана Шанаева с семьей и сыновьями обвинили в государственных преступлениях и сослали в Сибирь. Имущество их было конфисковано. Офицер Азо Ша-наев был предан военному трибуналу. 

В «Объявлении» Абхазова главное место отводилось установлению в Осетии российской администрации. Как в Южной Осетии и Ингушетии, в Северной Осетии вводилось приставство. Оно рассматривалось Петербургом и командованием на Кавказе как наиболее гибкая и централизованная форма административного управления. Главным приставом Северной Осетии и Ингушетии назначался хорунжий Константинов. В его ведении находились четыре помощника из числа осетинских алдаров, верно служивших российскому правительству: поручик Эльмурза Дударов был помощником пристава в Куртатинском ущелье, прапорщик Сафа Тулатов – в горной Тагаурии, прапорщик Ваза (Уари) Тулатов — в равнинной Тагаурии, поручик Таусултан Дударов был определен управляющим в Ингушетии. 

В Осетии для осетин и ингушей учреждался Окружной суд. Он состоял из председателя (его обязанности исполнял владикавказский комендант), двух гражданских чиновников и двух представителей от народа с правом совещательного голоса. 

Николай I остался доволен карательными экспедициями Ренненкамп-фа и Абхазова. Своих генералов он наградил орденами Анны I степени. 

Население Осетии не признавало новой администрации. Оно открыто проявляло свое гражданское неповиновение. В конце октября — начале декабря 1830 г. И.Ф.Паскевич сообщал в Петербург о том, что осетинский народ не подчиняется распоряжениям местного начальства. Он был убежден, что в Осетии зреет всенародное выступление. Чтобы предотвратить его, И.Ф.Паскевич решил вновь направить в Осетию генерала Абхазова. Зимнее время — не самое подходящее для проведения военной экспедиции в горных условиях, поэтому Абхазов взялся устроить «примерную» экзекуцию над одним из осетинских сел. Выбор пал на Кобан. Стянув сюда большие воинские силы, Абхазов обрушился на мирное и незащищенное село. Оставив после себя пылающий Кобан, он под конвоем вывел жителей села в открытое поле близ Ардонского хутора. Здесь кобанцы вырыли землянки и поселились в них. Большинство переселенцев погибло в ту же зиму. Сообщая об этой бесчеловечной акции военному министру Чернышеву, который в свою очередь передал сообщение императору Николаю I, главнокомандующий И.Ф.Паскевич цинично заявил, что кобанцы «без всякой обиды выведены с имуществом из домов». 

Карательная экспедиция в Дигорское общество состоялась годом позже. Ее возглавил генерал Горихвостов. Прибыв в середине ноября 1831 г. в Дигорское общество, генерал Горихвостов принял присягу верности от баделиат Асланбека Абисалова, Бади Битуева и Карабугаевых. У них были взяты аманаты. Не приняли присягу и не выдали аманатов Бекмурза Кубатиев со своими братьями и Тугановы. Генерал Горихвостов намеревался разрушить их аулы, но не решился из-за выпавшего снега и малочисленности своего отряда. 

Экспедицией в Дигорское общество завершилось военно-политическое покорение Осетии. В осетинских обществах был установлен политико-административный режим, соответствовавший природе российского самодержавия. По словам Коста Хетагурова, этот режим «с первых же шагов пошел вразрез с духовно-социальным строем туземцев, во всех его разнообразных проявлениях, — до самых пустых мелочей включительно». 

 

М.Блиев, Р.Тотров. ИСТОРИЯ ОСЕТИИ  

 

 

БОРЬБА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ  

 

Значение Осетии в завоевании Кавказа прекрасно понимали царские власти. Наместник Кавказа барон Розен писал графу Чернышеву: «Один взгляд на карту удостоверяет, что земля осетинская во многих отношениях заслуживает особого внимания правительства. Прочное владычество наше в Осетии решительно разрежет хребет гор Кавказских на две части...» Поэтому в 1830 году царизмом предпринимаются решительные меры для завоевания Южной и Северной Осетии... 

После окончания войны с турками Паскевич поручил генералу Стрекалову немедленно открыть экспедицию против осетин. Было решено направить для завоевания Осетии две военных экспедиции «как для наказания буйных осетинских племен, так и для проведения народа сего к положительной присяге на верноподданство государю императору и внедрения того порядка, который приличен стране, находящейся под великою державой всероссийского монарха». В Северную Осетию был направлен отряд под начальством генерала Абхазова, а в Южную — Ренненкампфа. Ренненкампфу был дан такой приказ: «Кои будут защищаться в своих селениях, обняв со всех сторон, истребить, давая пощаду покоряющимся и забирая в плен с женами и детьми. Жилища же их разорять в пример и страх другим»... 

Только народ, широкие массы крестьянства беззаветно боролись за свою родную страну... Даже писатели-монархисты отмечали, что осетины «считали лучше умереть..., чем покориться». Царским войскам каждый шаг территории Осетии приходилось брать с боем. Каждый выступ был превращен в засаду, каждая скала — в крепость... 

В донесении гр. Чернышеву Паскевич описывает борьбу во время осады башни селения Колы в Южной Осетии: «Осетины, бросаясь с неимоверной яростью на солдат, хотели открыть себе путь оружием, но были подняты на штыки и только один из них взят в плен, все же оставшиеся в крепости, пренебрегая жизнью, сгорели посреди стен»... 

Абхазов и Ренненкампф опустошили Южную и Северную Осетию. Князь Абхазов доносил военному министру графу Чернышеву: жители селения Генал «не согласились сойти с гор; я велел истребить их хлеба и сжечь селения». «Деревни Барзикау, Лац, Хидикус и Валасих были преданы огню». «Жилища Карсановых в селении Ламардон были преданы огню, башни их взорваны на воздух, стада их отбиты нашими стрелками». «Селение Верхнее Чми было сожжено и уничтожено». Так эпически спокойно докладывал о своих злодеяниях князь Абхазов... В заключение своего доклада Абхазов хвастливо писал: «Правительство имеет все средства к совершенному истреблению и покорению сих горцев, которых до сего времени считали непобедимыми». Для обеспечения движения по Военно-Грузинской дороге князь Абхазов предлагает «истребить хлеба и дома» горцев, живущих по ее обеим сторонам. Царское правительство, благодарное Абхазову и Ренненкампфу за разгром Осетии, дало им по ордену св. Анны. Разгром Осетии был настолько ужасен, что монархист Чудинов писал: «За пределами событий 1830 года у осетин больше нет истории»... 

После разгрома Осетии руководители движения Беслан Шанаев, Аза Шанаев, Бата Кануков и другие были казнены. Имущество их было конфисковано. Многие были сосланы в Сибирь... 

Несмотря на разгром, осетинский народ снова готовил новое всеобщее восстание в 1831 году. Царские власти сумели предупредить восстание. Паскевич запретил продажу горцам пороха, свинца и дал приказ князю Абхазову сжечь аулы Кобани, где уже началось восстание, а жителей переселить на плоскость... 

Осенью 1838 года было крупное восстание в Мамисонском, Зарамагском, Нарском, Алагирском ущельях... Центром восстания было Алагирское ущелье. Восстание было подавлено... 

В 1840 году снова вспыхнуло восстание в Южной Осетии по ущельям: Мзивскому, Чесельтскому, Кошкинскому, Маграндвалетскому и другим. Восстание было подавлено полковником Андронниковым. 

В 1841 году в Южной Осетии вновь вспыхнуло восстание. Отряд князя Эристова, посланный на подавление восстания, был разбит. После этого против восставших был послан тот же полковник Андронников. 

Царские войска осадили повстанцев в крепости Багиат, где они заперлись вместе с семьями. Осажденным предложено было сдаться или выдать хотя бы женщин и детей, на это повстанцы ответили, что «они давно себя обрекли на смерть и назначили эти башни своей могилой, семейства же лучше погибнут вместе с ними, чем достанутся в руки врагов». После этого башни были взорваны на воздух, похоронив под своими обломками сотни женщин и детей, с их мужьями и отцами. 

 

И. Г. ВИКТОРОВ. “Северная Осетия”, (Политико-экономический очерк). Орджоникидзе, 1939 год.



 Комментарии к статье (3)      Версия для печати
 
Выдающиеся осетины